ДОСТАТОЧНО ХОРОШАЯ МАТЬ — ОПТИМАЛЬНОЕ НЕСОВЕРШЕНСТВО
В психоанализе есть термины, которые звучат строго, даже академично: «вытеснение», «проекция», «идентификация». А есть определения, поражающие своей неожиданной живостью. Одно из них — «достаточно хорошая мать». На первый взгляд оно кажется как будто слишком простым, бытовым и даже разговорным. Но именно в этой простоте и скрыта его сила.
Это понятие связано с именем Дональда Вудса Винникотта — детского психоаналитика, британского педиатра, и одного из самых тонких мыслителей в истории нашего метода. Он много работал с младенцами, детьми и их матерями, и видел то, что было сложно заметить в более позднем возрасте. Одно из его главных открытий, которое аналитик подтверждал своей многолетней практикой, звучало так: развитие психики ребенка начинается с очень простых вещей — с того, как его держат, утешают, кормят, замечают, выдерживают. Именно в этом контексте появляется знаменитая формула: ребенку не нужна идеальная мать — ему нужна достаточно хорошая мать.
Существует ли она вообще, и можно ли ею стать?
От полной подстройки — ко встрече с реальностью
Это мать — или, точнее сказать, основной заботящийся взрослый, который в начале жизни младенца достаточно точно откликается на его потребности, а затем постепенно и мягко перестает быть полностью подстроенным под него.
Иначе говоря, сначала такой взрослый как будто почти полностью угадывает состояние младенца и отвечает на него: кормит, когда тот голоден, согревает, когда ему холодно, успокаивает, когда он переполнен тревогой. Благодаря этому у ребенка возникает базовое чувство доверия и безопасности: мир откликается, мои потребности имеют значение, я не падаю в пустоту.
Но дальше происходит не менее значимое: мать не может оставаться в режиме полного слияния навсегда, и начинает постепенно и понемногу «не идеально» отвечать на запросы ребенка. И именно это дает ему шанс столкнуться с реальностью, научиться выдерживать небольшую фрустрацию, постепенно отделяться и развивать собственное «я».
В этом и состоит парадокс Винникотта: здоровое развитие ребенка начинается не там, где есть идеальный уход, а где есть живое, устойчивое и неизбежное несовершенное присутствие.
Почему это понятие стало таким значимым?
Потому что оно радикально сместило акцент. Вместо вопроса «Что мать делает правильно или неправильно?» Винникотт поставил другой: какой опыт получает младенец в отношениях с тем, кто о нем заботится?
Психоанализ в этом смысле сконцентрировал свое внимание не на действиях матери, а на том, как через эти первые отношения в жизни человека формируется его психика и представление о близости. Понятие «достаточно хорошая мать» включает в себя не набор определенных методик воспитания, а предполагает создание особой среды, в которой у ребенка может постепенно формироваться представление не просто о базовой безопасности, но и более глобальное, но неосознаваемое чувство. Многие люди именно в этот период жизни бессознательно фиксируют в своем восприятии представление о том, каково им существовать и быть рядом с Другим.
И если традиционно говоря о навыках родительства, мы понимаем, что на сознательном уровне речь идет о типах привязанности, стилях воспитания, эмоциональной регуляции, то в психоанализе мы делаем шаг в глубину. Мы говорим про тот опыт ранних отношений с достаточно хорошей матерью, из которых потом вырастают доверие к миру, способность быть одному, переживать отсутствие, строить отношения и чувствовать себя живым.
Неидеальность, которая помогает расти
За этой мягкой формулировкой скрывается фундаментальная идея: ребенок развивается не вопреки несовершенству среды, а во многом благодаря тому, что среда несовершенна, но не разрушительна.
Если заботящийся взрослый слишком недоступный, холодный, непредсказуемый; или напротив, чрезмерно вторгающийся, избыточный, то ребенок вынужден не жить и развиваться, а выживать и приспосабливаться. Но если взрослый в целом надежен, устойчив, если он присутствует в поле младенца эмоционально, то небольшие неизбежные сбои не становятся травмой, они превращаются в часть процесса взросления.
Именно поэтому «достаточно хорошая мать» — это не мать, которая всё делает идеально. Это мать, которая в начале жизни малыша умеет быть рядом и подстраиваться, выдерживать его зависимость от нее. Которая не пугается его потребностей, не требует преждевременной самостоятельности — и та, которая постепенно позволяет сталкиваться с реальностью. Шаг за шагом, по чуть-чуть.
Как это выглядит на практике? Например, маленький ребенок злится, потому что мама не дала ему играть чем-то опасным. Он плачет и сердится, требует и настаивает на своем, но она не разрушается от его злости, не мстит, не стыдит его за чувства, но при этом продолжает держать границу. Это опыт, в котором ребенок понимает: мои сильные чувства можно выдерживать, а мир не полностью мне подчиняется.
Или другой пример: малыш очень расстраивается, что мама не может с ним поиграть прямо сейчас. При этом она не исчезает эмоционально и не говорит голосом Снежной королевы: «Учись быть самостоятельным!», они признает его разочарование: «Ты злишься, потому что хочешь, чтобы я была с тобой, поиграла прямо сейчас». Здесь есть одновременно и фрустрация, и сохранение живого контакта. Именно такая комбинация и создает пространство для роста.
Нам не нужен идеальный Другой
Современная культура может подтолкнуть родителей — особенно матерей — к одной из двух крайностей. Либо к идеалу бесконечной включенности, когда мама всегда доступна, осознана и в ресурсе. Либо, наоборот, к спартанской и жесткой модели, когда приветствуется ранняя автономия, когда малыша нельзя приучать к рукам, запрещено «баловать», и необходимо быстрее отделять.
Винникотт же предложил третий путь. Он сказал: развитие начинается там, где есть достаточно надежная связь — и достаточно переносимое несовершенство. Именно поэтому это понятие остается таким живым: оно защищает и ребенка, и мать от давления идеала.
Уникальность этого термина в том, что он говорит не о технике, а об отношениях, описывает не совершенство, а оптимальное несовершенство, и связывает ранний уход с тем, как затем формируется личность.
Если у ребенка был опыт контакта с достаточно хорошей матерью, то он постепенно приобретает способность не разрушаться от фрустрации, не переживать любое нарушение хода событий как катастрофу, он развивает навык сохранять связь, даже если другой временно не полностью доступен, отличает «неидеальность» от «покинутости», «отвержения» или «разрушения».
И да, это касается не только партнеров и друзей, но и психотерапевта. Пациент с более устойчивой внутренней структурой способен выдерживать то, что терапевт не всегда все понимает с первого раза, может ошибиться, может что-то упустить, может быть в отпуске и не дать моментального «спасения».
И, возможно, именно поэтому термин так запоминается. Он не только о материнстве. Он о чем-то гораздо большем: о том, что для развития нам почти никогда не нужен идеальный Другой. Нам нужен тот, кто будет достаточно рядом, достаточно устойчив и достаточно хорош. Тот, кто не обязан угадывать нас идеально, но при этом всё равно может быть любящим.
