Вы помните, как мы встретились? Мы с вами были
В театре, запутавшись в паутине кулис.
У вас пахло деревом и канифольной пылью,
Вам под ноги солнечные полотнища улеглись.
Мне показалось: вы подали мне
Изящно, как в менуэте, сухую и теплую руку,
И тень шевельнулась в ответ на стене
Совсем не ваша, а прошлой жизни и муки.
Наверно, раньше ваша душа
Сидела перед открытым окном,
Писала стремительно, чуть дыша,
Трактат большим гусиным пером,
Склоняя над стопкой старинных книг
Свой пудреный парик.
Наверно, ваша душа тайком,
При сонном морганьи витых свечей,
Однажды покинула милый дом,
И стала пристанищем ей потом
Виолончель.
А время осенним ветром кружит хоровод
Лиц и прикосновений пальцев, и, требуя платы
За долгую жизнь, голосом вашим поет,
Страстным и хрипловатым.
И сразу - болят виски и сжимаются веки,
И сердце взахлеб от горечи и любви,
Ведь время сильнее нас. Остаюсь навеки
Искренне ваша И.
В театре, запутавшись в паутине кулис.
У вас пахло деревом и канифольной пылью,
Вам под ноги солнечные полотнища улеглись.
Мне показалось: вы подали мне
Изящно, как в менуэте, сухую и теплую руку,
И тень шевельнулась в ответ на стене
Совсем не ваша, а прошлой жизни и муки.
Наверно, раньше ваша душа
Сидела перед открытым окном,
Писала стремительно, чуть дыша,
Трактат большим гусиным пером,
Склоняя над стопкой старинных книг
Свой пудреный парик.
Наверно, ваша душа тайком,
При сонном морганьи витых свечей,
Однажды покинула милый дом,
И стала пристанищем ей потом
Виолончель.
А время осенним ветром кружит хоровод
Лиц и прикосновений пальцев, и, требуя платы
За долгую жизнь, голосом вашим поет,
Страстным и хрипловатым.
И сразу - болят виски и сжимаются веки,
И сердце взахлеб от горечи и любви,
Ведь время сильнее нас. Остаюсь навеки
Искренне ваша И.
