Вот что я получил по теме «неприметный дом» намедни. Прикладываю материал в авторской проработке. И.Л. Павлович
Неприметный дом.
А вот еще одна зарисовка из самарской жизни. Началась эта история лет эдак шесть-семь назад. Шли мы как-то с одним моим знакомым краем площади Урицкого. (Это между улицами Урицкого и Малоурицкой). Представьте себе довольно-таки небольшую территорию с кустиками и скамеечками, втиснутую в транспортное кольцо между домами. Я бы эту площадь скорее уж сквериком назвал. Так вот, идем мы, значит, и вдруг мой попутчик спрашивает:
- А, что это за дом такой?
- Дом? Какой дом?
- Да вот же.
Я, вообще-то, тут не так, уж, часто бываю, но и не могу сказать, что исключительно редко. Мимо этого дома, ясное дело, проходил и не раз. Разумеется, видел его, просто, не обращал внимание. Ну, дом и дом. Двухэтажный, с двухскатной крышей.
Построен в стиле 50-х – 60-х годов, но выглядит новым. (Может, так хорошо отреставрирован?) Задняя (противоположная фасаду с входом) часть дома окнами выходит на улицу. Влево вправо от нее тянется с круглыми фонариками поверху глухая кирпичная стена, замыкающая некое внутреннее пространство. Что там внутри, видно плохо – стена выше человеческого роста. За ней видны только кроны деревьев, да верхняя часть беседки с остроконечной крышей. В стене с правой стороны от дома ворота. Причем не распашные, а наподобие ролл ставен – поднимающиеся вверх. Ну, может, это какое-то учреждение. Да, мало ли в городе разнообразных контор? Что-то такое я и сказал своему знакомому, а он:
- Ну, так, если это учреждение, давай найдем табличку.
А, вот фиг! Мы сделали полный круг вдоль забора. Ни на той части дома, что выходила на улицу, ни возле ворот, ни где-то еще никакой таблички мы не нашли. Контора оказалась без опознавательных знаков. Такие дела.
Самое необычное во всем этом – месторасположение неопознанной конторы. Она самым беспардонным образом отхватила, почти половину территории площади Урицкого. И на площади это… архитектурное сооружение выглядело столь же уместно, как на лице чирей. Пожалуй, чирей даже уместнее. Ну, не принято у нас в общественных местах возводить всякие непонятные объекты. Конечно, на площадях в парках и скверах города немало всевозможных построек, но их-то непонятными никак не назовешь. Они интегрированы в то место, ту территорию, где сооружены. И не важно, что это: театр, кафе, или общественный сортир. О них знают, их посещают. А здесь непонятно кто оттяпал часть площади и как будто так и надо.
Еще раз пригляделись к дому. Никаких, как говорится, признаков жизни: шевеления за окнами видно не было, свет не горел, ворота за то время, пока мы наблюдали, так ни разу и не открылись. Вообще-то, была суббота, и, если в нашем доме действительно располагалось какое-то учреждение, в этот день оно могло не работать. Конечно, возможно все, но у меня лично появилось ощущение, что дом уже достаточно давно стоит заброшенным. Откуда это ощущение взялось, я и не объясню сходу. Вроде бы все в порядке: окна целы, плафоны фонарей на стене не побиты, ворота как новые, и все-таки что-то было не так. Словно какая-то аура заброшенности тут витала. И если приглядеться, глаз начинал выхватывать некие детали, подтверждающие это. Взять, к примеру, окна. Они забраны аккуратными решетками, рамы не поломаны, стекла целы. Все в порядке? Да, конечно, но решетки уже изрядно грязные, а окна запылены настолько, что почти не пропускают свет. Если бы эта контора работала, вряд ли здешнее руководство позволило уборщицам настолько пренебрегать своими обязанностями. Или вот ворота. Они крепкие, не ободранные и не помятые. Замечу, попасть в контору можно только через эти ворота, так как в стене дома, выходящей на улицу, двери нет. Но прямо перед воротами сквозь трещинки в асфальте проросла трава, если б там ходили (а как иначе попасть внутрь) ее наверняка бы вытоптали. Интересно, а местные что-то про этот дом знают?
Нельзя сказать, что площадь Урицкого такое, уж, оживленное место. Пожалуй, даже наоборот. И все же временами прохожие мимо нас проскакивали. Тормознули мы какого-то мужика.
- Не подскажете, – показываю на дом, – это что за учреждение?
Мужик что-то буркнул, да и пошел своей дорогой. Я так и не понял, что он сказал. Скорее всего, послал нас куда подальше. Следующей мы тормознули девушку:
- Не подскажете, это что за учреждение?
Девушка смотрит на дом.
- Может быть, детский садик? – неуверенно произносит она, и, словно извиняясь, добавляет: я в другом районе живу.
М-да, толи девушка такая наивная, толи мы такие циничные. Я, уж, скорее, в подпольное казино поверю, чем в детский сад в таком месте. Последняя наша попытка – молодой паренек (наверно, старшеклассник) с такой же молодой девицей, оказалась такой же безинформативной, как и две предыдущие. Девица сказала, что не знает, а парень просто пожал плечами. В общем, нам надоело играть в журналистов и мы, так ничего не узнав, пошли по своим делам.
Некоторое время спустя, где-то на просторах сети знакомый откопал информацию, что этот дом вроде бы принадлежал толи спортсмену, толи бандиту сгинувшему в «лихие девяностые». Был ли двухэтажный особняк «семейным гнездом» этого деятеля, или офисом его фирмы, об этом история умалчивала. Информация выглядела вполне правдоподобно. Ну, отхватил какой-то бандит под личные нужды половину, скажем честно, не самой важной площади в городе. В девяностые годы еще и не такое случалось. Что ж, любопытство было удовлетворено, и на какое-то время об этом доме я забыл.
Через пару месяцев, или около того история с домом неожиданно получила продолжение. Я и мой старый приятель, которому я в свое время показал тот самый дом, решили снова на него взглянуть. Зачем? Да, мы и сами не знаем. Ну, пришла в голову такая блажь. Сказано – сделано. Пришли мы на площадь Урицкого, прошли вдоль стены и подошли к дому в том месте, где ворота. Оба-на! А, ворота-то приоткрытые стоят! (Вообще-то, правильнее было бы сказать: приподнятые). И расстояние между их нижним краем и землей такое, что взрослый человек, согнувшись, вполне может пролезть. Гляжу на приятеля:
- Ну, что? Полезли?
Тот качает головой:
- Нет. Аура здесь какая-то не такая. Неприятно мне туда лезть. Да, и живот у меня, тяжело, знаешь ли, сгибаться.
Что ж, вольному воля. Патрулей ППС в пределах видимости вроде бы не было (доказывай им потом, что ты не замышлял ничего плохого), лая собак за стеной я не услышал. Пожалуй, можно и заглянуть. Оставив своего осторожного товарища снаружи, я пролез под ворота.
И знаете, что меня здесь поразило? Чистота! Во внутреннем дворике за стеной я не заметил ни рваных пакетов из-под чипсов, ни пустых бутылок, ни мятых сигаретных пачек. Следов пребывания наркоманов – использованных шприцов, мне тоже не попалось на глаза. Мусор, который я тут видел, был природного происхождения – прелая листва да подгнившие веточки. Необычно? Удивительно? На мой взгляд, да. Заброшенные уголки у нас загаживаются очень быстро. Кому приходилось бывать в подобных местах, тот со мной согласится. Брошенная через забор пустая банка из-под пива (или кока-колы, разницы нет) явление у нас, увы, не редкое. И если в жилом дворе мусору, скорее всего, не дадут накопиться, то заброшенные уголки частенько превращаются в настоящие помойки. Дворик, в который я попал, оказался счастливым (хотя и странным) исключением.
Подошел к особнячку. Дверь, как и ожидалось, была заперта, окна закрыты. На стене дома я заметил табличку: «Закрытое акционерное общество «Самарасвязьинформ». Исполнительная дирекция». (Значит, все-таки офис). По заваленной прелыми листьями и мелкими веточками асфальтовой дорожке прошел к беседке. Выглядела она основательно. Этакое место для отдохновения, а, может, и переговоров. Дверь в беседку была закрыта, но застекленные стрельчатые окна давали возможность оценить ее интерьер. На полу темных тонов небольшой палас (или кусок ковровой дорожки). В беседке: кресло, журнальный столик и небольшой диванчик. На столике – вазочка с цветами. Вода в вазе давным-давно испарилась, и цветы частью осыпались, частью высохли, превратившись в сухоцветы. Это сколько же времени сюда никто не заходил? Странное чувство появилось у меня тогда. Хотя… Возможно, это ощущение подспудно зрело уже с того момента, как я пролез под воротами. Ощущение вневременья. Непонятно? Там, за стенами все течет, все изменяется. Люди живут своею жизнью. Время не просто идет – вскачь несется. Здесь же оно словно остановилось. Замерло на том моменте, когда в «лихие девяностые» прикончили здешнего хозяина (или он пустился в бега, что сути не меняет). Офис с беседкой заперли. Ворота опустили и больше не поднимали. Про цветы в беседке, понятно, забыли – не до них было. Что ж, я б не удивился, если бы оказалось, что где-то в офисе до сих пор лежат на столах всеми позабытые контракты, не подписанные договора, и не оплаченные ведомости.
Впрочем, во всем этом деле самое интересное, пожалуй, даже не эффект «остановившегося» времени. Куда интереснее и страннее, что особнячок с прилегающим участком в каком-то смысле оказался «вырезан» из нашего пространства. Конечно, физически он продолжал оставаться там, где был, но вот ментально… Я ведь, пока мой знакомый не спросил про него, и сам этот дом не замечал. Видеть-то его, разумеется, видел, но вот не трогал он меня, не цеплял, не вызывал вопросов. И, похоже, эффект этот действовал не только на меня одного. Ну, скажите, не странно ли? Особняк с «приусадебным участком» окруженный со всех сторон спальными районами и будучи заброшенным аж с девяностых годов, почему-то так и не стал местом паломничества окрестных… ээ… асоциальных элементов. Не почтили его своим присутствием ни бомжи, ни наркоманы, ни просто местная молодежь, желающая выпить подальше от «родаков». Одиночки вроде меня, изредка сюда, может быть, и заглядывали, но массовых посиделок тут точно не случалось. Спросите, откуда я это взял? Так ведь чисто было вокруг. Я уже упоминал об этом. Вы же не думаете, что бомжи, или загулявшие компании будут за собой убирать? И не надо мне тут говорить про дворников. Убирающие заброшенный объект дворники, это явление, прямо скажем, не слишком-то реальное. Но даже если бы такие чудо-дворники и отыскались, то убирали бы они наверняка весь мусор подряд, не отделяя техногенный от природного. Просто, так сделать и легче, и проще. Только вот, как я уже упоминал, природного мусора – прелой листвы и разных веточек во дворе было более чем достаточно, а, значит, мастера метлы и совковой лопаты сюда не заглядывали.
Один мой хороший знакомый, когда я рассказал ему об этом доме, высказался в том духе, что его «непосещаемость» легко объяснима. Поскольку дом принадлежал бандиту, туда попросту боятся лазать. Лично мне его объяснение показалось не слишком-то убедительным. Допустим, живущие поблизости знают, что раньше дом занимала фирма некоего криминального авторитета и потому туда не лазают. Но, скажите, что мешает проходящей через площадь Урицкого подвыпившей компании запулить за стену допитую пивную банку? В этой компании может вообще не найтись никого, кто что-то слышал о хозяине дома. А, как насчет наркоманов? Когда у них ломка и надо срочно где-то «ширнуться», им вообще плевать на все и всех, включая бандита давно сгинувшего в водовороте девяностых. Короче говоря, страх перед хозяином этого места мало что объясняет.
Вся эта история застыла еще на полгода - год. Временами я по своим делам проходил мимо площади Урицкого, временами мы с приятелем, прогуливаясь, забредали на площадь – все оставалось по-прежнему. И вот однажды, проходя мимо того самого дома, мы с приятелем обратили внимание, что проход во внутренний дворик особнячка свободен. Ворота, под которыми я когда-то пролезал, не были открыты. Они оказались выломанными. Причем основательно, с корнем. Металлоконструкций мы не заметили. Видимо, их вывезли. Подошли поближе.
- А, ты знаешь, - пробормотал приятель, - та аура… Ее больше нет. Давай-ка заглянем.
Не знаю, уж, аура тут виновата или нет, но мусор уже появился. Впрочем, внутренний дворик был пока еще почти не загаженным. Особняк выглядел так же, как тогда, когда я первый раз его увидел. Окна с входной дверью целы, ничего не побито и не поломано. Сфотографировал приятеля у крыльца, и прошел к беседке. А вот у нее, по крайней мере, одно из стекол кто-то уже успел проверить на прочность. Стекло в окне, обращенном к дому, пересекала косая трещина. Раньше ничего такого я не замечал. Вот теперь я сумел оценить толщину стекол. Трещина показала, что они были лишь немногим тоньше моего пальца. Ударопрочные что ли?
Что ж, любопытство было удовлетворено и, оставив площадь Урицкого с ее особнячком, мы направились дальше по своим делам.
Позднее мы еще не раз возвращались сюда. Хотелось узнать, что же будет дальше с этим местом. Впрочем, никаких неожиданностей не случилось. Все развивалось по известному сценарию. Дворик благополучно загаживался. Спустя какое-то время в доме выломали дверь и решетки на окнах, разбили стекла. От беседки остались только стены с кровлей. Весь внутренний интерьер куда-то делся. Рамы тоже утащили. Финальным аккордом раздербана стал демонтаж фонариков на стенах, окружавших внутреннюю территорию.
За то время, пока мы «приглядывали» за площадью, дом, похоже, успел пару раз погореть. Пожаров мы не видели, но последствия были слишком заметны, чтобы на них не обратить внимание. Почерневшие стропила торчали из разворочанной кровли, как обглоданные ребра. В доме прогорели и частью обрушились перекрытия и лестница на второй этаж. Так что теперь, несмотря на свободный вход, здесь вряд ли поселился бы даже самый неприхотливый бомж. Короче говоря, место, почти полностью растеряв свой ореол необычности, превращалось в классическую полуразрушенную «заброшенку». Казалось бы, никаких новых сюрпризов оно уже не могло преподнести. Мы ошибались.
Осенью этого года мы с приятелем уже привычным нам маршрутом дошли до площади Урицкого, и… Я даже не сразу понял, что там не так? И тут дошло: дома не было! Ни дома, ни стены, вообще ничего! Хотя, нет, беседка стояла на прежнем месте, но это было единственное, что осталось от прежних построек. Впрочем, удивило меня не то, что дом снесли. Откровенно говоря, давно пора. Уж очень неопрятно выглядел этот полуразрушенный особнячок в окружении жилых кварталов. Необычным мне показалось то, что снос этот прошел на редкость аккуратно. Непривычно аккуратно. Если бы я не знал, что всего лишь неделю другую назад в этом месте располагались капитальные сооружения (дом со стеной), то, скорее всего, даже не догадался бы, что они тут вообще когда-то были. Никакого мусора обычно остающегося после сноса зданий-сооружений мы не заметили: ни досок, ни обломков кирпичей, ни битого стекла. Земля аккуратно разровнена, и даже не было поломано ни одно дерево из тех, что росли во внутреннем дворике особнячка. Ну, разве что у некоторых немного повредили кору. Строители (или кто там занимается сносом зданий?) в этот раз проявили чудеса аккуратизма.
Народа на площади не было. Спросить по поводу сноса соответственно не у кого. Мы уж собрались уходить, и тут заметили старушку с кошелкой, семенящую через площадь. Оказалось, бабушка жила поблизости в одном из двух чудом сохранившихся бараков. «Я, - рассказывала старушка, - нынче тоже не сразу глазам поверила. Дня три назад из дому в магазин выходила – все было на месте…» Кстати, бабушка утверждала, что никакого шума, который должен был бы сопровождать слом дома, она не слышала. Возможно, старушка была глуховатой. Хотя никаких проблем со слухом у нее в разговоре мы не заметили.
Уже, уходя, мы в последний раз взглянули на то место, где совсем недавно стоял дом, и приятель глубокомысленно заметил: «Надо же, он как-то странно вышел из небытия, и так же странно туда вернулся».
Вот, собственно, и все.
Алексей Савельев. Самара 2018 г.
P.S. Дополнительно интересующимся рекомендую посмотреть материал с сайта:
1) площадь Урицкого
https://vk.com/topic-4549735_30500242 (дата обращения 06.11.2018 г.), а также Неизвестная улица
https://vk.com/topic-4549735_27028805
2) интересный взгляд
https://www.mirf.ru/serial/gostya-iz-mrachnogo-buduschego
Алиса Селезнева и атомная война – мрачное будущее в фильме (дата обращения 16.02.2018 г.)
