Юнг и другие говорят...

[kv]

Невротический человек больше всего боится встретиться лицом к лицу со своей внутренней и внешней реальностью; поэтому он предпочитает задумываться о жизни, нежели чем проживать ее. Часто он демонстрирует необъяснимую привязанность к своим комплексам, даже когда, как кажется, он невыносимо страдает от них или делает все в его силах, чтобы избавиться от них. Ведь что-то в нем хорошо осознает, что комплекс не разрешится, пока человек не разберется с конфликтом, который его вызывает, и это требует мужества, силы, и эго, способное вынести страдания. Зачастую человек должен примирить в себе неизменяемые факты, негативно или парадоксально окрашенные. Оставить свои инфантильные фиксации и адаптироваться к ответственностям взрослой жизни - это суровое испытание и совсем не то, что люди ожидают от анализа и разрешения своих комплексов. Это не погружение в состояние “счастья”.
Ведь если комплекс осознать, до сих пор бессознательный конфликт, приведший к нему, проявляется. Чтобы обойти несовместимость между полюсами конфликта, человеку приходится сознательно подавлять и отказываться от одного из них; кажется, что он от него избавляется. Таким образом ему не приходится страдать от настоящего конфликта, но в обмен на это он страдает псевдопроблемой, а именно от различных психических расстройств и неврозов. Моральный или этический конфликт в корне комплекса, как кажется, остался позади, или скорее переложен в область, где человек, скажем так, “невиновен”; но “разместиться” он может и в телесной области, как при истерии. Одна из наиболее частых причин комплексов в действительности является “моральным конфликтом”, т.е. очевидной неспособности осознать целостность своей природы.

Иоланда Якоби

 

[kv]

Каждый трансформационный или творческий процесс содержит этапы одержимости.

Быть движимым, очарованым, заворажившим означает быть одержимым чем-то; без этого очарования и эмоциональной напряжённости, связанной с ним, ни концентрация, ни долгосрочный интерес, ни сам процесс творчества, не возможно.

Любая одержимость может быть правильно интерпретирована как односторонность и узкосмысленность, и в то же время как её активация и глубокое развитие.

Изключительность и радикальность такого "одержимости" одновременно являются как преимуществом, так и опасностью.

Но тот, кто не берёт на себя рисков, никогда не достигнет ничего большого, хотя "готовность к рискованию" воплощена в мифе героя, означает значительную свободу, чему на самом деле обладает подавленный Эго.

Действие автономных комплексов указывает на разрушение души, чья интеграция является бесконечным процессом.

Один человек не контролирует мир и коллективное невежество, в котором он живёт; всё, что он может сделать, это чувствовать и интегрировать всё больше и больше новых и новых компонентов.

Но неэгрегированные факторы не только являются причиной беспокойства - они также являются источником трансформации.
Насынки трансформации созревают не только в "большом хаосе мира и души, в судьбных вторжениях и архетипических переживаниях"; "сложности", эти незавершенные души, которые не только агрессивные нарушители мира, но и естественные компоненты нашей души, также играют положительную роль - роль инициаторов трансформации.

Эрих Нойманн
"Творческий человек и трансформация"

 

[kv]

Неправильно думать, что существуют волшебные практики, которые можно изучить.

Невозможно понять волшебство.

Вы можете понять только то, что в гармонии с умом. Волшебство в гармонии с непонимаемым, неизвестным.

Мир в гармонии не только с умом, но и с его отсутствием. Волшебное понимание называется непонимаемым. Все, что действует волшебным образом, непонимаемо, и непонимаемо часто действует волшебным образом.

Непонимаемо называется волшебным. Волшебство всегда окружает меня, всегда вовлекает меня.

Оно открывает пространство, где нет дверей, и ведет к свободе, где нет выхода.

Волшебство окружает как раз и добро, и зло, без того чтобы быть добрым или злом.

Волшебство опасно, потому что то, что в гармонии с непонимаемым, отбрасывает вас с вашего пьедестала, заколебляет вас и бросает вам вызов - и я всегда становлюсь его первым жертвой.

Где царит разум, волшебство не нужно.

Поэтому, нашему времени больше не нужна волшебство. Только тем, кто не имеет разума, его нужно заполнить.

Но это совершенно нелогично - пытаться сочетать то, что воссоединяет разум с волшебством, потому что нет ничего общего между ними.

Их соседство портит обоих.

Поэтому те, кто не имеет разума, легко попадают в крайности и безразличие.

Развитый человек в наши дни никогда не будет использовать волшебство.

Но все, что есть, для того, кто обнаружил в себе хаос, - это непонимаемо.
Мы знаем, что мир - это смесь мудрых и глупых. Мы понимаем, что наша задача требует не только мудрых, но и глупых.

Возможно, мы можем научить, где лежит путь к хаосу, но невозможно научить магию.

Магия - это способ жизни.

Вы не можете сказать, каков будет влияние магии, потому что это беззаконно: у нее нет правил, и это происходит случайно.

Но есть одна условие: это должно быть принято и не отвергнуто, если вы работаете, чтобы дерево росло.

Карл Густав Юнг
Красная книга

 

[kv]

Сегодня многие говорят о освобождении женщины, но иногда они забывают, что это может стать реальным только тогда, когда изменения происходят и в мужской душе.
Так же, как женщине нужно столкнуться с патриархальным тираном внутри себя и освободиться от его власти, мужчина должен освободиться и отличить свою внутреннюю женственность.
Только тогда, когда каждый из них начинает признавать и понимать, что часть их души, которую они ранее отвергли или не осознавали, становится возможной, новые отношения между мужчиной и женщиной становятся возможными.
Мария-Луиза фон Франц
Золотой Козел Апулии. Архетип Трансформации

 

[kv]

Самое первое, что вы делаете в анализе, чтобы узнать что-то о себе — это погружаетесь в воспоминания, и порой месяцами люди продолжают наматывать пряжу своих инфантильных воспоминаний вплоть до лона матери. Ведь память, воспоминания — это врата, вход во внутренний мир, и как только вы открываете дверь, они тут как тут.

Карл Юнг "Семинары по "Заратустре" Ницше "

 

[kv]

Пустота и потеря смыслов, которые часто являются характеристикой депрессии, указывают на то, насколько мы можем расти в обычных способах понимания и объяснения нашей собственной жизни. Часто наше философское и ценностное мировоззрение кажутся настолько сложными и упакованными, что в них почти нет места для тайны.

А затем приходит депрессия — и создает яму в этой упаковке.

Древние астрологи считали Сатурна самым отдаленным планетой холодного и пустого космоса. Депрессия подрывает наши теории и предположения, но даже этот болезненный процесс может быть почитан как необходимый и ценный источник исцеления.

В древних текстах Сатурна иногда также называли "травным". Поэтому, когда говорим о некоторых положительных последствиях депрессивных настроений, я не хотел бы игнорировать ужасающий боль, который они могут причинить.

Это не только о легкой меланхолии и ее уникальных дарах для души. Длинные и глубокие проявления сильной депрессии также могут яснить и восстановить основы, на которых жизнь ранее была поддерживана.

"Дети Сатурна" традиционно называли плотников, которые сочетали основы и рамки новых конструкций на рисунках.

В меланхолии наше внутреннее строительство может произойти — процесс, в котором старое очищается, а новое утверждается.
В реальности, в снах, на строительных площадках и новых зданиях часто появляются объекты, которые также свидетельствуют о строительстве души. Это результат работы, и в то же время, творческие и изобретательные усилия.

Фредд подчеркнул, что в меланхолии внешний мир может казаться пустым, но именно тогда работа в нашем внутреннем мире в полном разгаре.

Thomas Mur, "Уход за душе"

 

[kv]

Одним из самых сильных стрессов во время перехода через Перевал является крах нашего тайного соглашения с космосом, то есть крах наших ожиданий, заключавшихся в том, что если мы будем правильно себя вести, проявляя сердечное тепло и добрые намерения, то должны добиться успеха.

Мы предполагали, что с космосом у нас существует договор о взаимодействии. Если мы, со своей стороны, что-то делаем для вселенной, то и вселенная, со своей стороны, тоже должна что-то делать для нас.

Во многих древних сказаниях, включая Книгу Иова, раскрывается очень болезненно воспринимаемый факт, что такого соглашения просто не существует, и каждый, кто прошел через Перевал, осознал это очень хорошо.

Наверное, самым сильным стрессом является утрата иллюзии Эго о своем всемогуществе. Сколь бы успешно наше Эго ни проецировало вначале, теперь оно утратило контроль над ситуацией.

Такой серьезный внутренний разлад Эго означает, что человек больше не является хозяином своей жизни.
Ницше как-то заметил, что люди испытывают жуткую панику, когда узнают, что они – не Боги. Достаточно сказать, что они даже не могут как следует организовать свою жизнь.

Юнг отмечал ту дрожь, которая овладевает нами, как только мы узнаем, что больше не являемся хозяевами в собственном доме.

Таким образом, кроме стресса, смятения и даже паники основным результатом перехода через Перевал становится смирение. Вместе с Иовом мы находимся на пепелище, освободившись от всех иллюзий и поражаясь тому, как, оказывается, все может быть плохо.

Но при этом наше переживание дает импульс новой жизни. Силы, которые первую половину жизни человек тратил на борьбу, он может теперь использовать для вступления во вторую половину жизни.

Если у нашего Эго не хватит сил, нам не удастся совершить этот психологический сдвиг от оси Эго – Мир к оси Эго – Самость. Все, что осталось не выполненным в процессе отделения Эго и его укрепления, станет препятствовать личностному развитию.

Джеймс Холлис "Перевал в середине пути"

 

[kv]

Я просто психиатр, ведь моя основная проблема, на которую направлены все мои усилия — это психическое расстройство: его феноменология, этиология и телеология. Всё остальное для меня вторично. Я не считаю, что призван основать религию или объявить свою веру в неё. Я не вовлечён в философию, а только в мышление в рамках особой задачи, лежащей на мне: быть хорошим психиатром, целителем душ. Это я открыл в себе, и так я действую как член общества. Для меня нет ничего более бессмысленного и бесплодного, чем рассуждать о вещах, которые я не могу доказать, не говоря уже о том, чтобы знать. Я вполне готов к тому, что другие больше знают о них, чем я. Например, я не знаю, как Бог может быть воспринят вне человеческого опыта. Если я его не воспринимаю, как я могу сказать, что он существует? Но мой опыт чрезвычайно мал и узок, и поэтому, несмотря на давящие предчувствия бесконечности, то, что я переживаю, также мало и носит человеческий облик — факт, который становится очевидным, когда пытаешься это выразить. В нашем опыте всё портится двойственностью психики. Величайший опыт также малейший и самый ограниченный, и по этой причине человек не спешит им хвастать, не говоря уже о том, чтобы философствовать. В конце концов, человек слишком мал и некомпетентен, чтобы позволить себе такое высокомерие. Вот почему я предпочитаю двойственный язык, поскольку он равно воздаёт должное субъективности архетипической идеи и автономии архетипа. Например, «Бог», с одной стороны, невыразимое ens potentissimum, а с другой — крайне несоответствующий знак и выражение человеческой беспомощности и растерянности, то есть опыт самой парадоксальной природы. Царство души неизмеримо велико и наполнено живой реальностью. На его грани лежит тайна материи и духа. Не знаю, имеет ли для вас эта схема смысл или нет. Для меня это система, в рамках которой я могу выразить свой опыт.

Карл Густав Юнг

 

[kv]

Персонифицированный способ рассмотрения личностной структуры весьма ценен для психотерапии или, лучше сказать, по своему воздействию он уже терапевтичен. «Влечения», «процессы» и «факторы» остаются абстрактными величинами. Они предоставляют себя интеллектуальную рационализацию и защиту против непосредственного переживания. А вот с персонификацией я могу связаться непосредственно. Техника «активного воображения» в юнгианской психотерапии как раз это и осуществляет. Это столкновение между составляющими частями личности; это сражение, битва, диалог, симпозиум, драма, происходящие между комплексами. Однако прежде, чем мы перейдем к детальному рассмотрению личностной структуры, необходимо обсудить некоторые теоретические следствия общего характера. Наиболее важным среди них представляется идея Юнга о том, что любая личность по сути множественна (CW 8, pars. 365f, 388f). Множественная личность свойственна человеческому проявлению. Поэтому каждая личность является потенциально расщепляемой на парциальные личности. Это одновременно и регрессивная угроза и прогрессивная дифференциация. Индивидуальность (что, согласно Юнгу, означает не-раздельность) есть контрполюсность естественной разделимости. Индивидуальная личность означает вмещаемое разнообразие, дифференцированное единство, которое не является ни простым, ни единым. Целостность личности означает напряжение между частями высокой сложности. Множественная диссоциабельная личность остается пожизненной юнговской доктриной. Мы наблюдаем её в ранних работах Юнга о шизофрении, в его интересе к парапсихологии, к галлюцинаторным видениям и диссоциациям равно как и в его автобиографическом описании самого себя в терминах личности номер один и личности номер два.

Джеймс Хиллман. Архетипическая психология.

 

[kv]

Хотя идея о парциальных личностях есть гипотетический конструкт и в не меньшей степени метафора, чем другие объяснительные конструкты, такие, как влечение, фактор, потребность и т. д., действительные парциальные личности даны сознанию непосредственно, а не только выводимы логическим путем. Мы встречаем эти личности в наших снах и слышим их в качестве внутренних голосов. Мы переживаем их в наших специфических реакциях, о которых наши друзья говорят, что «это на тебя совершенно не похоже», в моменты, когда мы смотрим на себя совершенно так же, как это делали мать и отец, когда мы выходим из себя от гнева, когда мы говорим то, что вовсе не собираемся говорить или противоречим самим себе.
Джеймс Хиллман. Архетипическая психология.
Термин парциальная личность встречается у Юнга довольно рано, в основном в контексте понятия комплекса, но у него самого используется редко. А вот у представителей архетипической школы в связи с их акцентом на множественности, диссоциации и использовании театральной метафоры можно встретить часто. В такой картине внутреннего мира части психики постоянно перемещаются, захватывают, конфликтуют, договариваются, высказываются и трансформируются.

Под театральной метафорой я имею ввиду следующее:
Если психическая структура есть, по сути, процесс драматический, то вся жизненная история человека есть некое фабулическое повествование, и личность не может быть понята более точным способом, как в повествовательной форме. С этой позиции личность является театром архетипических фигур, часть из которых располагается на переднем плане внизу и в центре, другие ожидают за кулисами, а само состязание демонстрирует героические, коммерческие, комические, трагические и фарсовые темы.
Джеймс Хиллман. Архетипическая психология.
И я был приятно удивлён, когда увидел идентичную метафору у реляционного психоаналитика Филипа Бромберга, для которого теория диссоциации и Я-состояний является осью его клинической практики. Для него Я-состояния являются такими доминирующими в данный момент островами правды в поле сознания, говорящими свой монолог, тогда как какие-то части психики могут быть скрыты за кулисами театральной сцены.

Кто меня давно читает, тот знает, что я больше люблю искать сходства в теориях, чем различия. И если для юнгианцев, особенно английских, довольно типично вдохновляться или опираться на различные психоаналитические школы (в основном вдоль линии Кляйн-Бион), то редко можно увидеть, чтобы психоаналитики к юнгианству относились всерьёз. А вот Бромберг прямо говорит о том, что Роберт Боснак вдохновил его на изменение своей техники работы со сновидениями. Я об этом чуть расскажу позднее, но если кратко, то это близко к практике активного воображения и в какой-то степени гештальтистской работе со снами.

Если брать за точку отсчёта работы Шандора Ференци, предтечи реляционной перспективы, у которого модель психики больше основана на диссоциации, а не на вытеснении, то юнгианская мысль здесь ложится довольно легко.
Синтез реляционной и архетипической оптики сейчас для меня кажется наиболее интересной и плодотворно взаимодополняющей картиной психики. Буду делиться тем, что удастся обнаружить.

Хиллман

 

[kv]

Дух зла - это отрицание жизненной силы через страх.
Только смелость может избавить нас от страха.
Если риск не принимается, смысл жизни нарушается.

Карл Густав Юнг "Символы трансформации"