ДЖУЛИЯ В СТРАНЕ РАЗБИТЫХ СЕРДЕЦ

[billi bons]

"One two three four
(Один два три четыре)

Sgt.
(сержант)
Pepper's Lonely Hearts Club Band
(Группа клуба одиноких сердец Пеппера)

Hope you all enjoyed the show
(Надеюсь, вам всем понравилось шоу)

Sgt.
(сержант)
Pepper's Lonely Hearts Club Band
(Группа клуба одиноких сердец Пеппера)

Sit back and let the evening go
(Расслабьтесь и позвольте вечеру пройти)

Sgt. Pepper's lonely
(сержант Пеппер одинок)
Sgt. Pepper's lonely
(сержант Пеппер одинок)..."

Композиция The Beatles
"Sgt. Pepper’s Lonely Hearts Club Band"
(Клуб одиноких сердец сержанта Пеппера)


ДЖУЛИЯ В СТРАНЕ РАЗБИТЫХ СЕРДЕЦ

Джулия не находила себе место на пирацком фрегате "Старом Морже".
Она рыдала и металась от кормы к носу судна и ее глухие рыдания казалось были слышны во всяком месте корабля пиратов. Джулия не спала уже почти двое суток и бледное исхудавшее лицо ее все равно было прекрасно.
Это произошло после очередной ссоры с Билли Бонсом из-за какого-то пустяка, или невзначай не так сказанного слова.
Билли Бонс угрюмо сидел в капитанкаюте и уныло листал бортовой журнал, думая о Джулии, когда к нему вошёл Сильвер.
Бонс сейчас же, сменив выражение лица на капитанское, бодро спросил его:
-"Кок, а что у нас сегодня на обед, дружище?"
Сильвер не ответил Бонсу и грустно покачав головою, произнес:
-"Надо отпускать Джулию на сушу. Ее время на "Старом Морже" истекло. И ты, Билли, сам прекрасно понимаешь это."
Сильвер закрыл за собою дверь в капитанскую каюткомпанию, чтобы Бонс не увидел слезы на его глазах.


Капитан Билли Бонс, вышед на мостик, дал команду боцману Константу Ловетсдушу, проложив курс, идти к самому близкому от корабля берегу.
Констант Ловетсдушь лучше всех знал без объяснений по какому такому случаю прозвучала сия команда Бонса и с грустью посмотрел на капитана.

Когда фрегат подходил к берегу, Бонс даже не глянул на карту, чтобы определить место расположения и корабля и этого участка суши, не зная остров ли это или нет. Он предоставил это право боцману Ловетсдушу. Бонс, сидя за столом с Израэлом Хендсом и Беном Ганом в общем кубрике, допивал уже вторую пинту рому.
Джулия, забрав вещи со сьестными припасами и кортиком, кои собрал ей в дорогу Сильвер, села в спущенную на воду шлюпку и стала смотреть на капитанский мостик, думая, что Билли Бонс выйдет проводить ее. Но его не было видно ни на мостике, ни на палубе корабля. Сильвер и некоторые другие пираты из команды с палубы "Старого Моржа" махали на прощание Джулии. По щекам Джулии текли слезы расставания.
Шлюпка все дальше отплывала от корабля пиратов, служившего Джулии домом много месяцев. На капитанском мостике Констант Ловетсдушь ударил в корабельный колокол, провожая шлюпку с Джулией и Билли Бонс вздрогнул, услышав этот звук.
Высадив Джулию на пустынный пляж, пираты ещё долго видели как она машет им вслед, стоя на границе воды и песчаного пляжа.

***

Джулия не понимала находится ли она на острове или на берегу какой-то части суши. Да и ей, честно сказать, это было и не важно. Главное, что она была теперь на твердой земной поверхности. Тк на корабле ей было оставаться невыносимо.
Джулия, забрав поклажу, поспешила прочь от океана на встречу неизвестности. Она шла по белому, как сахар, песку в сторону начинавшегося не так далеко от берега леса.

Продолжение следует

 

[billi bons]

Джулия все ближе подходила к густому лесу, как вдруг навстречу ей из лесу вышел Владимир Машков в полуснятом по пояс костюме утомленного жирафа с незажженной сигаретой в руке.
Поравнявшись с Джулией, он сказал:
-"Ну где же ты ходишь, чертовка Джулия, все уже давно тебя ждут!
Зажигалкой не угостишь народного артиста?"
Джулия, опешив, не могла вымолвить ни слова. Крепко зажмурившись, она тряхнула головою. Наваждение пропало, а на тропинке уже никого не было.
Тропинка та уходила вглубь красивого тропического леса. Щебетали и перелетали с ветки на ветку диковинные разноцветные птицы, слышался гомон и шуршание каких-то животных или насекомых, цикады надрывались в лучах ласкового солнца.
Идя по этой тропинке, Джулия услышала, что ее кто-то догоняет и обернувшись, увидела огромного белого кролика, ростом выше ее на голову с лицом , как ей показалося, одного знакомого польского колдуна. Он пробегая мимо, сложив по заячьи лапки, крикнул:
-"Ну где же вы ходите, Джулия? Вас все уже давно ждут!
Не пробегало тут народного жирафа Машкова?"
Джулия зажмурилась и простояв так с минуту, вновь открыла глаза. Наваждение опять пропало...
Но здесь происшествие совершеннейшим уж образом как бы заволакивается туманом, и что и где в очеред свой далее уже и произошло, решительно понять было никак невозможно...
Джулия оказалась вдруг стоящей у высоких медных ворот. На воротах на уровне полутора метров мелом криво, но жирно, было начертано:
"СТРАНА РАЗБИТЫХ ПИПЕЦ"
Но последнее слово было зачеркнуто жирно и сверху было написано "СЕРДЕЦ"
Под надписью красовалися рисунки пополам разорванного сердца и рядом кривая ухмыляющаяся рожица.
В самом низу у ног Джулии была маленькая дверца, в кою она могла лишь только просунуть руку. Рядом с дверцей на маленьком столике был пузырек с какою-то розовой жидкостью. На пузырьке на бумажке, прикрепленной к его крышке, было написано: "Выпей меня".

 

[billi bons]

Джулия отпила немного из пузырька розовой жидкости, которая не имела ни вкуса ни запаха. И вдруг почувствовала, что уменьшается, став размером около полутора футов. И теперь пройти в маленькую дверь ей не составило труда.
За дверцею у ворот она нашла маленькую коробочку и открыв ее увидела маленький пирожок. На коробочке было написано "Съешь меня". Она откусила маленький кусочек и вернулась опять в свой обычный рост.
Невдалеке стоял небольшой аккуратный домик с садом.
Подойдя ближе Джулия увидела, что в садике был длинный стол, за которым сидели (о боже мой!) - это был полковник Меверик, алкаш Иегудеил и ещё один странного вида незнакомец, как потом стало известно звали его Безумный Банщик-Шаечник, у которого подмышкою был банный дубовый веник, а сидел он в деревянной шайке, которая была положена на стул. И от этого казалось, что он прямо сейчас начнет мыться, правда почему-то забыв налить в шайку воды.
Все очень обрадовались, увидев подошедшую к ним Джулию, а Меверик, встав из-за стола, пригласил ее присоединиться к их безумно вкусному чаепитию, как он его назвал.
Джулия была очень удивлена, что видит Меверика живым и здоровым и у нее даже машинально вырвалось
-"Но вы же, Меверик..!"
Меверик перебил Джулию, сказав:
-"Да, да, Джулия. А вот теперь я здесь.
Кстати и участковый Василий тоже. Он скоро будет, я его отослал за коньяком."
И широко улыбнувшись, пододвинул Джулии стул.
Безумный Шаечник и Ийегуду пили однако же отнюдь не чай, а напиток на порядок крепче. Это было казённое белое вино, как раньше было название у Русской водки. И видимо этого напитка они вдвоем приняли на грудь немало, тк разговаривали меж собою на очень странном языке. Ийегуда обращался к Шаечнику одними междометиями и икал, а тот отвечал ему булько-гортанным бормотанием, полоская водкою горло, а затем они вместе начинали петь почивший в веках слоган рекламы 90-тых:
-"Йаппи! ПростА! дАбавь вааадыыы!"
Вдруг Шаечник, вскочив, закричал Джулии:
-"А выпей ка рому!"
На что Джулия ответила:
-"Во первых я не пью. Во вторых нет тут у вас на столе никакого рома."
-"Да, знаю. Ром весь до остатку обычно выпивает Билли Бонс,"- с грустью в голосе произнес он и уснул вместе с Ийегудой.
В этот момент Меверик спросил Джулию:
-"Может сварить вам кофию?"
-"Да, я выпила бы с удовольствием чашечку,"- ответила та.
И Меверик, достал из под стола керогаз из платиново-иридиевого сплава и тот час же запалив его, поставил на него турку , налив туда воды. Банка молотого бразильского стояла неподалеку тут же на столе.
Тут к столу подошли трое. Это были участковый Василий с литровой бутылью коньяка "Хенеси" наперевес, Вова Машков в том же самом полуснятом костюме утомленного жирафа и Белый Кролик с грусным лицом польского колдуна.
Меверик молча налил Машкову и Белому Кролику водки, которую они занюхали спящим Шаечником.
Вова Машков, держа в руках все ту же незажженую сигарету, уже привычно спросил, обращаясь ко всем:
-"А не угостит ли кто народного жирафа зажигалкою?"
И не получив ни от кого никакого ответа, он и Белый Кролик, качаясь, отошли в обнимку в сторону леса.
Василий, радостно поприветствовав Джулию, налил ей чашку уже закипевшего кофию, а себе и Меверику коньяку...

 

[billi bons]

Джулия с удовольствием вкушала весьма вкусно-бразильскАго кофию, коим ее угостил Меверик.
Вдруг Безумный Банщик-Шаечник и алкаш суперпрофессионал Ийегуда обоЯ и в унисон икнумШи, проснулися, тут же взямшись за свое любимое высоко духовное занятие по распитию алкогольной продукции нахалявку.
Из лесу вышедши Белому Кролику- колдуну и народному, но утомленному солцем по жизни жирафу Вовику Машкову. Вова с гитарой наперевес, перевирая, орал песню с такими словами:

"А па фсей земле пройти мне в кедах хочеца!
Увидеть лична типа, чо то вдалеке,
А ты пиши мне письма мелким почерком!
Поскольку места типа мала в рюкзаке,
А ты пиши мне письма типа мелким почеркАм!
Поскоку места мало в рюкзакееее!"

Белый Кролик с лицом грустного колдуна, подпрыгивая над землёю метра на 2,5-3, благо посему тому ему позволяли его длинные тонкие ноги, делал вид, что танцует, как ему это казалось, чем невообразимо смешил всю компанию, сидевшую за столом безумного чаепития и наблюдавшую за парочкой пьяных вдымину танцующих и поющих клоунов-шансоньйэтов.
Джулия от души смеялась звонко и заливисто, сиречь приводив в восторг всю полупьяную компанию, а равно и частично пьяную в каФно.

Но тут внезапно развлекательное шоу, подаваемое двумя доморощенными комедиантами, начало превращаться в трагедию. Народный шоумен родного капиталистическАга отечеству Вова Машков внезапно, упав на колени, вдруг заплакал, выдернув, откуда ни возьмись непонятно, пиндосовский револьвер Смит Вессон с длиннющим стволом и начал целиться себе а лоб, взвев курок с снеобычайно громким двойным щелчком. Белый Кролик, вернувшийся со своей 3-метровой высоты, оторопело и ещё более грустно чем, смотрел на утомленному жирафу в левое колено и подвывал в такт ходящему в руках в алкогольном треморе, револьверу потенциального самоубийцы.
Тут участковый Василий, сидевший ближе всех к стоящему на коленях с револьвером у лба Вове Машкову, необычайно ловко в прыжке метнулся к нему и выбил из его рук взведеное оружие. Но от удара боек револьвера щёлкнув, соскочил и произвел таки выстрел и все вокруг заволокло непроглядным облаком порохового дыму, в коем и не было не видно уже решительно ничего...

После того, как дым от выстрела рассеялся, Джулия обнаружила, что она уже не сидит за столом безумного чаепития, а едет в купе поезда в компании с...

 

[billi bons]

После того, как дым от выстрела рассеялся, Джулия обнаружила, что она уже не сидит за столом безумного чаепития, а находится в купе мчащегося поезда в компании с очень странным созданьем.
В воздухе сначала появилась початая бутылка водки с граненой стопкой и на блюдечке начатый хвост селёдки. Затем из воздуха протянулась волосатая рука и забирала все это, после чего слышался звук наливаемого и засаживаемого стопаря с последующим довольным покряхтыванием, мурчанием и чавканием.
Затем появилась рожа самого покряхтывающего. Это был Коширский Железнодорожный Чешь.
Из ничего вдруг вынырнула масляная широкая и довольная рожа слегка пьяного, но ещё пока в адеквате, хмыря. Кроме рожи Коширского Железнодорожного Чеша не рук, ни ног, ни его самого Джулия не видела. Чешь, глупо улыбнувшись и обнажив свои, довольно щербатые зубы, спросил:
-"Ээээ... Девушка, а как на счёт картотошкЕ железно-дорожно дроФ поджариФ?"
Джулия, схватив первое, что ей попалось под руку (а это был турецкой ятаган, не известно как подвернувшийся по невероятно-фантасмагоричному сценарию автора), и со всей дури со свистом попыталась рубануть на отмашь это видение. Но ятаган прошел сквозь Коширского Чеша, как сквозь пустоту. Однако в ответ она услышав недовольное замечание Чеша:
-" Зачем, Джулия?! Ну извините! Вы видимо совершенно не восприимчивы к железно-дорожно картофельному юмору. И как видимо и к проТчему. Поэтому спрашу вас напрямик:
Сколько будет дважды два четы..?"
На последнем слове Коширский Чешь начал таять в воздухе. Сначала исчезла его весьма зубасто-щербатая ухмылка, потом его сияющая, как масляный блин, рожа. В воздухе непродолжительное время осталась висеть только тарелка с обьеденным хвостом селёдки и обгрызанной луковицею, кои тоже потом тот час растаямши...

Тут в купе Джулии кто-то невидимый ласково произнес:
-"Дорогая Джулия, тебе надо быть терпимее."
— "И не подумаю!" — воскликнула, потеряв терпение, Джулия. —" И эта поездка мне совсем не нужна! Хочу в лес! В чащу!"
—" И из этого вышла бы неплохая шуточка," — проговорил тоненький голосок прямо у нее над ухом. — «Хочу почаще бродить по чаще»… Или еще что-нибудь в этом же духе…"
— "Ах, оставьте меня, наконец, в покое! — сказала Джуля-капризуля, оглядываясь. (Она никак не могла понять, кто это с ней говорит тоненьким голоском.) Если вам так хочется шутить, шутите, пожалуйста, сами!"
Тоненький голосок в ответ глубоко вздохнул. Он был, видно, очень несчастлив.
— "Надо бы его утешить,"— подумала Джулия. — "Но только почему он не вздыхает, как люди!"
Вздох был такой легонький, что она бы его ни за что не услышала, если бы он не раздался у нее прямо над ухом. От этого в ухе у нее защекотало, и она перестала думать о горестях своего невидимого собеседника.
— "Я знаю, что ты мне друг, — продолжал голосок. — Старый друг… верный друг… Ты меня не обидишь, даром, что я насекомое…"
—" Какое насекомое?"— забеспокоилась Джулия.
На самом деле она хотела узнать, кусается ее собеседник или нет, но задать такой вопрос прямо было бы, конечно, невежливо.
—" Неужели ты не догада… "— начал тоненький голосок, но его заглушил пронзительный свисток паровоза. Джулия и все остальные в тревоге повскакали со своих мест. Оказывается в купе было полно пассажиров, которых до свистка поезда она не видела.
Лошадь, высунувшая голову в окно, оглянулась и спокойно сказала:
— "Ничего страшного! Здесь ручеек, который нам надо перепрыгнуть."
Все тут же успокоились, только Джулии было как-то не по себе при мысли о том, что поезда здесь прыгают.
В тот же миг она почувствовала, как поезд поднялся в воздух. От страха она вцепилась во что-то, оказавшееся у нее под рукой. Это была козлиная борода номер 69...

 

[billi bons]

— "Ваши билеты!" — сказал контролер, всовывая голову в окошко.
Все тут же предъявили билеты, которые размером были не менее пассажиров. От этого в купе сразу стало очень тесно.
— "Та-ак, "— протянул контролер и сердито взглянул на Джулию. —" А где твой билет?"
И все хором закричали («Словно припев в песне», — промелькнуло у Джулии в голове):
—" Не задерживай его, Джулия! Ты знаешь, сколько стоит время? Тысячу юаней одна минута!"
— "К сожалению, у меня нет билета, "— сказала она. — "Там, где я села, не было кассы."
И хор голосов подхватил:
— "Там не было места для кассы! Знаешь, сколько стоит там земля? Полторы тысячи юаней один дюйм!"
— "Не оправдывайся, Джулия!" — сказал контролер. — "Надо было купить билет у машиниста."
И снова хор голосов подхватил:
— "У человека, который ведет паровоз! Знаешь, сколько стоит дым от паровоза? Две тысячи юаней одно колечко!"
— "Лучше мне промолчать, "— подумала Джулия.
На этот раз, так как она не произнесла ни слова, никто нечего не сказал, но, к величайшему ее удивлению, все хором подумали (надеюсь, ты понимаешь, что значит «думать хором», потому что мне, по правде говоря, это неясно):
— "Лучше промолчи! Знаешь, сколько стоит разговор? Три тысячи юаней одно слово!"
— "Сегодня мне всю ночь будут сниться этих юаней! И что это за "фурья круча" такая?"— подумала она.

А контролер все это время внимательно ее разглядывал — сначала в телескоп, потом в микроскоп и наконец в театральный бинокль. Затем он сказал:
— "И вообще ты едешь не в ту сторону!"
Опустил окно и ушел.
Господин, сидевший напротив (одет он был в белую бумагу), произнес:
— "Джулия должна знать, в какую сторону она едет, даже если она не знает, как ее зовут!"
Козел 69, сидевший рядом с господином в белом, закрыл глаза и громко сказал:
— "Она должна знать, как пройти в кассу, даже если она не умеет читать!"
Рядом с Козлом сидел Жук (это был очень странное купе, битком набитое пассажирами), и тк говорить здесь, судя по всему, полагалось по очереди, он сказал:
—" Придется отправить ее обратно багажом."
Джулии не видно было, кто сидит за Жуком, она только услышала хриплый голос:
— "Пусть пересядет на другой…"
Тут голос закашлялся и замолк.
— "Что это у него? Кароновирус?" — подумала она.
В самом конце вагона кто-то ласково пропел:
— На ней надо написать: «Хрупкая Джулия! Не кантовать!»
А голоса продолжали выкрикивать («Сколько их здесь!» — подумала Джулия):
— "Надо отправить ее электронной почтой!
— Нет, лучше Вацапом!"
Но господин в белой бумаге наклонился к Джулии и прошептал:
—" Не слушай их, детка! Просто на каждой остановке покупай по обратному билету!"

 

[billi bons]

Какой-то сдвиг произошел по фазе событий и явлений, происходящих с Джулией.
И вдруг случилось вот что...
Джулия раздумывала, что ей делать дальше, как вдруг из леса кривой и пьяный выбежал Безумный Шаечник и громко постучал в дверь домика.
Ему открыл лакей, у него было круглое лицо и выпученные, как у лягушки, глаза.
Шаечник, отхлебнув из бутылки с водкою, извлёк из подмышки огромный конверт размером с него самого. Протянув лакею, он торжественно проговорил:
– Богине от Психологини приглашение на шмарафон.
Потом оба поклонились друг другу так низко, что чуть не стукнулись головами.
Джулии всё это показалось до того забавным, что она не могла удержаться от смеха и убежала подальше в лес, чтобы они не услышали, как она смеётся. А когда она вернулась, то Шаечник сидел на земле около двери и с самым глупым видом смотрел на небо.
Джулия робко подошла к двери и постучалась.
– Стучать совершенно бессмысленно, – сказал он, – по двум причинам.- Во-первых, мы оба находимся по одну сторону от двери; во-вторых, там внутри такой шум, что тебя всё равно не услышат.
И в самом деле, из домика доносился ужасный шум. Оттуда неслись пронзительные крики, кто-то чихал, не переставая ни на минуту, а время от времени слышался треск и звон, как будто в доме били посуду.
– Скажите, пожалуйста, а как же мне войти? – спросила Джулия.
– Был бы смысл стучаться, – продолжал Шаечник, прихлебывая из бутылки, – если бы между нами была дверь. Так, например, если бы ты была внутри, то могла бы постучаться, и я отворил бы дверь и выпустил бы тебя.
– А я, пожалуй, просижу здесь, – икнув задумчиво проговорил Безумный Шаечник, – до завтра.
Дверь в это время распахнулась, и из дома вылетела тарелка. Она задела его по носу и разлетелась вдребезги, ударившись о дерево, росшее около домика.
– А может быть, и до послезавтра, – продолжал зевнув Шаечник невозмутимо засыпая, словно ничего не случилось.
– Как же мне войти в дом? – повторила Джулия свой вопрос, повысив голос.
«Какие здесь все спорщики! Типа как Билли Бонс,– подумала она. – От одного этого можно с ума сойти».
– Но что же мне делать? – спросила Джулия.
«Без толку говорить с ним, – с отчаянием подумала Джулия,– Он просто-напросто идиот».
И она, не постучавшись, распахнула дверь и вошла в большую, полную дыма кухню.
Богиня сидела посредине на трёхногой табуретке и качала ребёнка.
Кухарка стояла, нагнувшись над плитой, и помешивала суп в большой кастрюле.
«Она положила в суп слишком много перцу», – подумала Джулия, беспрерывно чихая.
Перцу было слишком много и в супе, и в воздухе. Даже Богиня чихала, не переставая, а ребёнок у неё на руках то чихал, то пронзительно вопил. Не чихали только Кухарка да большой Коширский Чеш, который сидел у плиты и улыбался во весь свой щербатый рот.
– Скажите, пожалуйста, – начала Джулия нерешительно, так как не знала, не поступает ли она невежливо, заговорив первая, – почему этот противный тип улыбается?
– Это Коширский Чеш, ему лестно быть в нашем обществе, – ответила Богиня, – Вот почему он улыбается, и к тому ж он ещё и не опохмеленый, сволочь!
Она произнесла последнее слово с такой яростью, что Джулия вздрогнула. Впрочем, она быстро поняла, что Богиня имела в виду не Чеша , а младенца, которого она держала на руках.
Джулии не понравился тон, каким Богиня сделала своё замечание, и ей захотелось сменить тему. А пока она пыталась придумать, что бы такое сказать, Кухарка сняла с огня кастрюлю и принялась швырять чем попало в Богиню и ребёнка. Сначала полетели кочерга, совок и каминные щипцы, а потом настала очередь посуды – тарелок, блюд, соусников.

Тут Джулия выпала как бы из текущего горизонта событий и увидела словно в замедленном чёрно-белом кино, как утомленный жираф с простреленной головой падает на песок у стола, где происходило безумное чаепитие.
Но это произошло только на миг и Джулия опять вернулась вспять в водоворот текущих событий.

Богиня тем временем не обращала ни малейшего внимания, даже если что-нибудь попадало в неё, а ребёнок и без того так вопил, что было трудно понять, плачет ли он от боли, когда в него попадают разные предметы, или орёт безо всякой причины, не чувствуя боли.
– Что вы делаете! – воскликнула Джулия в ужасе. – Господи, это блюдо разобьёт малютке носик!
Огромнейшее блюдо пролетело около лица ребёнка и чуть не врезалось ему в нос.
– Если бы каждый занимался своим делом, – сердито проворчала Богиня, – то Земля завертелась бы гораздо быстрее, чем вертится теперь.
– Но что́ же в этом хорошего? – возразила Джулия, довольная случаем выказать свои познания. – Земля за двадцать четыре часа обращается вокруг своей оси. Только подумайте, сколько всего надо успеть сделать за это время! Открытие, которое сделали учёные…
– Хватит надоедать мне! – крикнула Богиня. – Я терпеть не могу цифр и вычислений!
И она принялась укачивать ребёнка и напевать что-то вроде колыбельной песенки, сильно встряхивая его после каждой строчки:

"С мальчишкой строгой надо быть
И бить, когда чихает.
Покоя нету от него,
Он всех нас доконает..."

 

[billi bons]

– Можешь понянчить его, если хочешь, – крикнула, кончив петь, Богиня и швырнула ребёнка Джулии,– А мне пора сиречь идти-пойти поиграть мабуть в шмарафон с Психологинейу.
И она выбежала из кухни. Кухарка бросила в нейо вдогонку сковородкою, но промахнулась.
Джулия успела поймать ребёнка. Но удержать его на руках было непросто. Странный это был ребёнок – он всё время растопыривал в стороны руки и ноги.
«Прямо какая-то морская *изда», – подумала она.
Ребёнок то пыхтел, как паровозик, то он сгибался чуть ли не вдвое, то вдруг выгибался и едва не выдаливался у Джулии из рук. Она никак и не могла и никак взять его поудобнее.
Наконец ей это удалось. Для того чтобы он сидел смирно и не смог упасть, Джулии пришлось завязать малютку скотчем и крепко держать его за правое ухо и за левую ногу, дабы он не развязамши. Тогда только Джулия решила вынести ребёнка на воздух.
«Если я оставлю малыша здесь, – подумавши ей, – они, того и гляди, прибьют его…»
– Оставить его – это преступление!
Последние слова она произнесла громко, и ребёнок икнул ей в ответ. Теперячи он уже не чихал.
– Не икай, – сказала она ему, – Это неприлично.
Ребёнок снова икнул и пукнул, к тому ж, и она с тревогою взглянула на него, пытаясь понять, что с ним такое. У него было какое-то странное лицо.
Нос его был очень красен, а глазки были совсем крохотные и свинячьи. Джулии его вид совершенно не понравился.
«Может быть, он не икал-пукал, а хныкал», – подумала Джулия и снова взглянула на него, чтобы узнать про то.
– Если ты собираешься превратиться в алкаша, мой милый, – сказала Алиса, – то я не стану возиться с тобой. Понимаешь?
Ребёнок снова икал, пукал и еще трудно было понять, что за звуки он издаёт, – и она некоторое время продолжала идти молча.
«Что же мне делать с ним, когда..?» – думала она.
Вдруг Джулия с беспокойством вгляделась в него повнимательнее. И тут она увидела совершенно ясно, что никакой это не ребёнок, а самый настоящий маленький алкокоЗмоноУт Ийегудеил.
С какой же радости ей таскать его!
Она опустила его на землю, и он весело спросил ее:
- Опохмели меня, любезная Джулия, не дай умереть мну от недоперепоя!
Затем маленький Ийегудеил, встав на четвереньки, побежал, взбрыкивая ножками, по направлению к сельпо, зажав в лапках пятитысяченную красненькую и приговаривая на бегу:
- Хвать Ея за хрящ! Хрящ ее за хвать!
– Если бы я только знала...– вслух сказала она, как вдруг увидала Коширского Чеша, сидевшего на невдалеке, коего улыбнуло щербатою улыбкою.
– Не знаете ли вы, как мне выйти отсюда?
– Это зависит от того, куда ты хочешь прийти, – ответил тот.
– Мне всё равно, куда бы ни…
– Значит, тебе всё равно, в какую сторону идти, – перебил её Чеш.
– Куда бы ни выйти, лишь бы куда-нибудь прийти, – договорила Джулия.
– Ну уж куда-нибудь да ты наверняка и придёшь, – сказал тот, – если походишь сиречь подолгу.
Возразить на это было нечего. Она поняла, что нужно было спрашивать как-то по другому.
– А кто живёт тут поблизости? – спросила Джулия.
– В этой стороне, – ответил Чеш, взмахнув рукою с ополовиненной бутылкой Зубровки, – живёт Безумный Шаечник, а в этой – живёт Утомленного Жирафу.
Можешь заглянуть к ним, если хочешь. Они оба сумасшедшие поединому.
– Но я не хочу идти к сумасшедшим, – сказала Джулия.
– Тут уж ничего не поделаешь, – сказал Чеш. – Мы все тутушки сумасшедшие. Я сумасшедший, да и ты сама тоже.
– Почему вы думаете, что я сумасшедшая? – спросила она.
– Потому что иначе ты не попала бы сюда.
По мнению Джулии это было неубедительное доказательство, но она не стала возражать.
– А откуда вы знаете, что вы сумасшедший?
– Вот скажи мне, собака – существо нормальное, так? – спросил Чеш.
– Да, по-моему, собака – существо нормальное.
– Хорошо, – сказал Чеш. – Известно, что собака ворчит, когда сердится, и машет хвостом, если довольна.
А я пью - когда доволен и тем паче пью, когда особо и злюсь. Значит, я ненормальный, то есть сумасшедший.
– Вы алкаш каких мало?– спросила Джулия.
– Можешь называть меня как угодно… Ты будешь сегодня играть в шмарафон с Психологинею?
– Мне очень хотелось бы, – ответила та, – но меня не приглашали.
– Я скоро вернусь, – вдруг сказал Чеш и мгновенно исчез.
Джулия этому не особенно удивилась, она уж привыкла ко всяким чудесам.
Пока она смотрела на то место, где только что был Чеш, тот вдруг снова появился.
– А кстати, что стало с ребёнком-поросенком? – спросил он. – Я забыл спросить тебя об этом.
– Он превратился в маленького алкаша Ийегудеилу – ответила Джклия, как будто в этом не было ничего особенного.
– Я так и знал, – сказал тот и снова захерился.
Джулия подождала немного, думая, что он вот-вот появится, но его всё не было, и она пошла в ту сторону, где, по словам Чеша, жило Утомленного Жирафу.
Джулия подняла глаза и увидела, что Чеш снова проявился.
– Как ты сказала? – спросил тот.– В поросёнка или в слонёнка?
– Я сказала в маленького алкашку Ийегуду, – ответила Джулия. – Как это неудобно, что вы так неожиданно то захериваетесь, то прихериваете. От этого прямо голова идёт- типа Круга.нэт.
– Неуж ли? – сказал тот и на этот раз стал исчезать очень медленно, начиная с бутылки Зубровки и кончая щербатой улыбкою, коя оставалась ещё малое время после чего, как сам Чеш уж исчезнуФ.

И Джулия отправилась в путь.

"Лечу, лечу, лечу я! Не страшно мне, не весело. Весь мир узнать хочу я и очень тороплюсь..."

И вскорости Джулия увидаФ дому весьма Утомленного Жирафу.
Труба торчала на том дому, наводя сиречь шея жирафа, а крыша была покрыта мехом, причем весьма пятнисто. Дом был такой большой, что Джулия прежде, чем подойти к нему, подпрыгнула и сделала гранд батман...

 

[billi bons]

Джулию колбасило. Она впрочем и не знала толком по какой-такой причине. Видимо, что она была очень с ранимою и трепетною душой, с тонкою духовной организЭйшн. И видимо - сиречь оне ей быть женщиною, а как и ни крути - век им маяться и томитися на этой грешной земле.

❝ Душа у женщины легка
И вечно склонна к укоризне:
То нету в жизни мужика,
То есть мужик, но нету жизни. ❞

(И.М. Губерман.)

Это четверостишие произнес в ее мозгу
Коширский Чеш, который все время незримо сопровождал ее и слышал все мысли Джулии, постоянно прихлебывая с бутылки с водкою.
Ещё выше Чеша над Джулией летал Белый Ангел, ее Ангел Хранитель, который всегда старался успокоить и вразумить мечущуюся сущность ее. Но Джулия очень редко прислушивалась к его советам и наставлениям. И то было весьма грустно...
Итак, Джулия направлялась к дому Утомленного Жирафу. В прошлый раз которому на весьма безумном чаепитии, взбрело в подпитии прострелить себе башку из револьвера.
Но так, как мозги у Утомленных Жирафов находятся не в голове, а совершенно в ином месте, выстрел в голову оказался не смертелен.
Жираф сидя в кресле-мочалке (оно отличается коренным образом от кресле-качалке или кресле-молчалке, тк в них можно только или качаться или мОлчаться. А в кресле-мочалке можно и первое и второе, а вдобавок йЭсчо и мыться) с забинтованною головой. Он наигрывал на гитаре и пел своим скрипуче-тягучим баритоном, более похожем на звук разрезаемой ножом халвы, одна кож, то очень любимым Джулиею:

-"Милый, добрый крокодил
С нафками играитЬ
Рассекая гладь воды,
Он их догоняитЬ
Милый, славный крокодил,
Нежно так, коХтями
Он за хвостЬ их хвать, смеясЯ,
И с икрой глотаетЬ.
Эх ма! Тру ля ля!
Он за хвостЬ хватАить!
Эбн будь ма! Гоп ца ца!
И с икрой глотааааиииитЬ!"

Тут Утомленный вскочив с кресла-молчалке, и виляя хвостиком пустившись в пояс, да с таким усердным рВением, что бинт на его голове размотался и сквозь дырку в башке его можно было видеть луну, коя уже вставала над туманным горизонтом небосклона событий...

- Здравствуйте! - сказала Джулия.

Утомленный Жираф (в дальнейшем УМ), увидев Джулию, очень обрадовался и пригласил ее в дом испить чашечку чаю , на что та любезно согласимШи.

- Как ваша голова?- спросила Джулия.
- А ерунда, не впервой.
Я как-то помню голову себе отрубимШи после пятого штоФу и ничего, ничего, ничего, йик-ичего (тут УМ заклинило, пока Джулия не хряснула его по хрептине подвернувшейся под руку гитарой), новая торосла как видишь.

Джулии очень понравилось в доме УМ.
Все вещи и мебель и посуда в доме у него пустили как-бы корни, а местами уже и зацвели розовыми бутончиками тюльпанов и жуйплюя и пахнули на отрыв носовой завертки.
И чашка чаю Джулии как только она ее выпила, тут же укоренилась в стол, рядом с весело колосившимися тульпанами и хризантемами, растуЧимо прямо на столе.

- Мне пора,- сказала Джулия.

В ответ УМ хотел было надеть на нее меховые наручники из свеже проросших сморчковых шапочек и строчковых стручковых, но у него ничего не получиМши. И он, обронив, пахнущую грибами слезу, помахал ей вслед.

"Лечу, лечу, лечу я!
Не страшно мне, не весело
Весь мир узнать хочу я
И очень тороплюсь
Тяжёлый синий полог
И звёзды ночью светят нам
Сегодня путь не долог
Я здесь остановлюсь..."

 

[billi bons]

Покинув Утомленного Жирафа, Джулия тронулась в путь. Ее немного успокоил запах грибов в доме Утомленного. Но основной расколбас внутренних струн душевного состояния накрывал ее новой мутною волною. И Джулия опять загрустимши.
Она хотела порезать халвы (это ее всегда очень успокаивало), или картошкЭ дроФ изжарить-ма, но нигде ни халворезной ни в жару картопельнАй ей на пути не попадамШи.
"Что за напасть эдакая!"-думала Джулия,-" Ни халвы порезать, ни картошкЭ изжарить-ма!?
Эх нету счастИя в жизни. Приснился бы мне Маленький Принц чтоль на сон грядусЧий."
С этими мыслями Джулия прилегла на траву под большим серобурмалиновым кустом жуйплюя и свернумШи калачиком (сермяжная правда жизни заставила таки Джулию допустить мысль, что не все кошке Дуське МасленицЭ), уснуФ, храпя навродя как кок Джон Сильвер на камбузе пирацКогА фрегата "Старого Моржа" с присвистом и взахлёб.
И Маленький Принц приснился Джулии
Он подошёл к ней спящей, с ним был на привязи его барашек.
Он тронул Джулию за плечо, и она во сне увидела этого маленького человечка, который сказал ей:
- Кастрируй мне барашка.
Ну кастрируй мне барашка, пожалуйста. Бэээээ..."
Джулия опешив, она ни когда не занималась этим и даже не видела как это делается.
- А на кой ляд тебе в том?-спросила Джулия.
Барашек на самом деле оказался огромным бараном, раза в два тяжелее
Маленького Принца.
- Говорят мясо выложенных баранов в шашлыке нежнее и сочнее. Кастрируй, пожалуйста. - ответил Маленький Принц.
После упоминания о шашлыке у Джулии заурчало в животе даже во сне. Она вспомнила, что давно уже ничего не ела.
И как-будто чувствовав о чем они говорят, баран дёрнув за верёвку, сорвался с привязи и ускакал в лес, оставив Джулию и Маленького Принца без шашлыка.
Маленький Принц убежал за ним вслед.
Джулия проснулась и услышала запах жареного шашлыка. Ноги Джулии сами поспешили на этот запах. За кустами виднелся дым, который шел от
мангалов, стоящих у шалаша из ивовых прутьев.
Это была шашлычная под вывеской
"Три порАсенока"...

 

[Julia]

Покинув Утомленного Жирафа, Джулия тронулась в путь. Ее немного успокоил запах грибов в доме Утомленного. Но основной расколбас внутренних струн душевного состояния накрывал ее новой мутною волною. И Джулия опять загрустимши.
Она хотела порезать халвы (это ее всегда очень успокаивало), или картошкЭ дроФ изжарить-ма, но нигде ни халворезной ни в жару картопельнАй ей на пути не попадамШи.
"Что за напасть эдакая!"-думала Джулия,-" Ни халвы порезать, ни картошкЭ изжарить-ма!?
Эх нету счастИя в жизни. Приснился бы мне Маленький Принц чтоль на сон грядусЧий."
С этими мыслями Джулия прилегла на траву под большим серобурмалиновым кустом жуйплюя и свернумШи калачиком (сермяжная правда жизни заставила таки Джулию допустить мысль, что не все кошке Дуське МасленицЭ), уснуФ, храпя навродя как кок Джон Сильвер на камбузе пирацКогА фрегата "Старого Моржа" с присвистом и взахлёб.
И Маленький Принц приснился Джулии
Он подошёл к ней спящей, с ним был на привязи его барашек.
Он тронул Джулию за плечо, и она во сне увидела этого маленького человечка, который сказал ей:
- Кастрируй мне барашка.
Ну кастрируй мне барашка, пожалуйста. Бэээээ..."
Джулия опешив, она ни когда не занималась этим и даже не видела как это делается.
- А на кой ляд тебе в том?-спросила Джулия.
Барашек на самом деле оказался огромным бараном, раза в два тяжелее
Маленького Принца.
- Говорят мясо выложенных баранов в шашлыке нежнее и сочнее. Кастрируй, пожалуйста. - ответил Маленький Принц.
После упоминания о шашлыке у Джулии заурчало в животе даже во сне. Она вспомнила, что давно уже ничего не ела.
И как-будто чувствовав о чем они говорят, баран дёрнув за верёвку, сорвался с привязи и ускакал в лес, оставив Джулию и Маленького Принца без шашлыка.
Маленький Принц убежал за ним вслед.
Джулия проснулась и услышала запах жареного шашлыка. Ноги Джулии сами поспешили на этот запах. За кустами виднелся дым, который шел от
мангалов, стоящих у шалаша из ивовых прутьев.
Это была шашлычная под вывеской
"Три порАсенока"...

Огонь !

 

[billi bons]

Голод у Джулии был неописуемый (как сказала бы собака, глядя на баобаб) и она буквально подбежала к шашлычной и, схватив шкворчащий шампур с мангала (как ей показалось с курятиной), начала его поедать, чавкая дуя и обжигаясь.
Из ивового шалаша вышел хозяин, неся в руках соус, хлеб и овощи. Это был поросенок Нах-Нах и увидев Джулию, очень обрадовался и похрюкивая сказал:
- Сегодня мы первый день открылися и потому всем клиентам шашлык и закуски бесплатно. Кушайте, дорогая Джулия и приятного тебе аппетита (и тому потом, кто и тобою закусит...)
Последние слова в скобках Нах-Нах произнес , хихикнув, очень тихо, но Джулия услышала его и положив шампур, спросила:
- И кого это я щас ела?
- Ты кушала Белого Кролика, изжаренного под виноградно-сливово-яблочным маринадом.. Ведь люди едят крольчатину и в том нет ничего предосудительного, причем была пожарена только половина Белого Кролика, заходившего недавно. Вторая половина жива и здорова и счастливо ушла и продолжает заниматься безумным чаепитием с Мевериком и его полупьяной компанией.
При этом Джулия заметила как изменился вдруг Нах-Нах, это был уже не поросенок, а поросячий монстр. Джулию заслонил Коширский Чеш, и дыхнувши на Джулию застарелым перегаром, закричал ей:
- Беги Джулия! Это не Нах-Нах, а свиной король Кении и поедать своих клиентов и друзей у них в порядке вещей!
Джулию не надо было долго уговаривать и воткнув огненный шампур с шашлыком в пятак поросячьего монстра-хряка, она кинулась в лес со всех ног.
Навстречу из леса ей попались Маленький принц с бараном на привязи, который вел его к шашлычной, мечтая отведать дымящейся баранинки и видимо ей так и не удастся узнать выпал ли ему удачно сей фарт...
Джулия мчалась по лесу, думая беспрестанно, какой же утонченный и превосходный Белый Кролик и особенно он до конца весь реализовался в шашлыке под маринадом.

 

[billi bons]

И вдруг откуда ни возьмися Джулия увидев Вечно АрбайтаЙнищую Вреднульку.
Вреднулька как всегда работала.
Она резамши халвы и к тому-ж нарезала подспудно тонкими ломтиками картошке для дроФ поджариФ, а если и будь-ма бы промолвить и к прочему, что Джулия оченно любила сей процесс, то это что не сказать почти ничего.
Крошки от нарезаемО вкуснотейше- арахисовою халвы разлетались и летающие в лесу птички подбирали сии крохи. А брызги тончайше разрезанной картопле выстреливали с под ножа ВреднулькЭ и, дас иЙст натюрьлих, распространяя тончайший, а равно и едва уловимый, умопомрачительнейший аромат сырой картошечки, на отрыв башки.
Джулия, подошед к Наивреднейшей, не отводила взгляд от того, чем та занималася. И ВреднулькЭ, увидев это, сказала, но довольно нервно:

- Ну чо лупиСси, бери нож давай, режь луку-чесноку, зелени дабы какой-такой тушёный фазаний павлин-мавлин без луку и приправ? АсЕньки?

Джулию не надо было долго упрашивать и взяв второго ножа и достав из ведра, стоящего рядом луку-чесноку и тд, она начала чистить, нарезать и шуршать не по-децки.
Рядом на огне фазаний павлин-мавлин в залитой оливковым маслом сковородке глухо шкворчал, требуя зелени и приправы, кою и готовила Джулия. И был он оченно доволен и даже дернуФ одобрительно лапкою, когда Джулия всыпала в него всего, чего она нарезала и настругала.
Фазаний павлин дал пару и от него пошел непередаваемый аромат павлин-мавлинЬего мясу, обжаривающегося и стреляющего кипящим оливковым маслом.
Джулия, успев уже проголодаться, представила, как они с Вреднулькой отведают этого божественного блюда...
(К сожалению автор тоже, уже почти захлебнувши слюною, не сможет пока писать продолжения сего текста и поставив гусиным пером троеточие и к сожалению жирную кляксу рядом с ним, посему пошел вкусить на кухню остывающего ужинУ.)

 

[billi bons]

После обеда, за которым Вечно АрбайтаЙнищая Вреднулька до отвала накормила палиньйим фазаном Джулию (к фазану были также поданы свежие помидоры, скрещенные с арбузом, урюко-манговые спиралевидные огурцы, фисташковый мус, эклеры с черною икрою и виноградно-яблочно-сливовый компот с композициоными нотками заверенных в нем душистых лесных, лечебных трав.
После этого Джулия, обессиленная обильною жратвою, прилегла в тенек раскидистого плодово-выгодного дерева на траву и крепко уснумши...

СОН ДЖУЛИИ:
"После обеда, когда литерные пассажиры отдыхали, набираясь сил для участия в вечернем гулянье, фельетонист Гаргантюа поймал братьев-корреспондентов за недозволенным занятием. Лев Рубашкин и Ян Скамейкин несли на телеграф две бумажки. На одной из них было краткое сообщение:

«Срочная москва степной телеграф тире узун-кулак квч длинное ухо зпт разнес аулам весть состоявшейся смычке магистрали рубашкин».

Вторая бумажка была исписана сверху донизу. Вот что в ней содержалось:

ЛЕГЕНДА ОЗЕРА ИССЫК КУЛЬ

Старый каракалпак Ухум Бухеев рассказал мне эту легенду, овеянную дыханием веков. Двести тысяч четыреста восемьдесят пять лун тому назад молодая, быстроногая, как джейран (горный баран), жена хана красавица Сумбурун горячо полюбила молодого нукера Ай-Булака. Велико было горе старого хана, когда он узнал об измене горячо любимой жены. Старик двенадцать лун возносил молитвы, а потом со слезами на глазах запечатал красавицу в бочку и, привязав к ней слиток чистого золота весом в семь джасасын (18 кило), бросил драгоценную ношу в горное озеро. С тех пор озеро и получило свое имя – Иссык-Куль, что значит «Сердце красавицы склонно к измене»…

Ян Скамейкин-Сарматский (Газета"Поршень").

Гаргантюа, показывая выхваченные у братьев бумажки. – Ведь правильно?

– Конечно, возмутительно! – отвечал Паламидов. – Как вы смели написать легенду после всего, что было говорено? По-вашему, Иссык-Куль переводится как «Сердце красавицы склонно к измене и перемене»? Ой ли! Не наврал ли вам липовый кара-калпак Ухум Бухеев? Не звучит ли это название таким образом: «Не бросайте молодых красавиц в озеро, а бросайте в озеро легковерных корреспондентов, поддающихся губительному влиянию экзотики»?

Писатель в детской курточке покраснел. В его записной книжке уже значились и Узун-Кулак и две душистые легенды, уснащенные восточным орнаментом.

– А по-моему, – сказал он, – в этом нет ничего страшного. Раз Узун-Кулак существует, должен же кто-нибудь о нем писать?

– Но ведь уже тысячу раз писали! – сказал Лавуазьян.

– Узун-Кулак существует, – вздохнул писатель, – и с этим приходится считаться..."

Джулия, проснувши, начала было вспоминать, где же она читала или видела в кино про то, что ей тот час приснилося. Но сон опять сморил ее и она провалилась в него, захрапев, как в облако, что висело на голубом небосводе над в дальнейшем разворачивающимися событиями текущего повествования...

 

[billi bons]

Старушка Джулия уныло брела по осеннему белу светушку.
Ее портянки в кирзовых сапогах уже натерли ей уСе ноги.
Она села на пенек эээ... И разумши...
На встречу ей полупропропрыгало оставшееся неизжаренОю Белого половина Кролика и полупромолвиЛо половиною полунеизжаренного рта, что то половинчатое, типа "Приве ...уЛия! Ка ...ела?". И полуупрыгамши на одной ноге в небытийО.
В небе ходили хороводом тучи и сыпали толи буде, толи не толи дожди, толи сне...
На нежной и ласковой душе старушки Джулии было по осеннему тепло и мерзопакостно, но отнюдь не семь футов под килем, а где-то приблизительно на пол шестого.
Какие-то политические ассоциации постоянно всплывали в голове у Джулии. Навродя, эээ...толи 'Трамп-парааарамп-пампамп", то ли "Кто ездит в гости на Аляску, тот гедонист и любит в каскЭ".
Но к чему это, она так и не смогла сдЮжить по причине отсутствия организационного бессилия и бледной немочи.
Старушка Джулия брела и было у нее триединство задач и олСоу столь вЖе целей в текущем объективном моменте осенней бИспрАсветиЦы:

1. Нарубить от души шашкою хАлвы
2. А и предварительно исполниФ команду:
"Шашки выдерганды!?"
3. КартршкЭ дроФ изжарить-ма!

На пути у Джулии наконец-то замаячила Халворезная и КартоплеДроф изЖареЯмая.
Старушка тяжело, но радостно с присвистом вздохнула, привычно выдерганДумши шашкЭ, густо испачканную в халве из таких же ножен...

 

[billi bons]

Лес ласково, шелестя листьями пальм, фигов и фикусов, нашептывал ей:
"Джулия, ты спишь, проснись...
Шшшш..."

Джулия проснулась, зевнула, сладко потянулась и подумала:
"Какой-то странный сон я видела этой ночью.
Будто я старенькая бабушка и иду под дождем в кирзовых сапогах и портянках. И осень и на душе замирает чувство одиночества, тоски и беспросветицы. И вроде была во сне ещё какая-то халва? Уж и не помню..."

"Это был лишь сон. Шшшш..."- продолжал нашептывать ей тропический лес, просыпающийся свежим утренним ветром и благоуханием ярких цветов и запахов экзотических фруктов и ягод на деревьях и кустарниках. Павлины, ничуть не боясь, важно расхаживали невдалеке от Джулии, важно расправляя невообразимо красивое хвостовое оперение, а попугаи всех цветов радуги, перелетая с ветки на ветку, чуть ли не дотрагивались своими переливающимися в солнечных лучах крыльями головы Джулии, что нисколько не пугало, а напротив даже забавляло ее.
Утренний Лес приветствовал Джулию, обнимая ее ласковым ветром, шелестом деревьев и трав, сладкими ароматами и лаская ее слух радостным птичьим щебетанием.

Встав на ноги, Джулия вдруг обнаружила подле себя связку благоухающих бананов, несколько спелейших манго и пару очень спелых грейпфрутов.
Очень удивимши, она тем не менее тут же приступила к вегетарианскому завтраку, едва поняв на грани слышимости или прочтя в мыслях какое-то послание или приветствие.

"С добрым утром, милая Джулия!
Приятного аппетита." - шуршал Лес.

 

[billi bons]

Билли Бонс рвал и метал. Он был очень зол на себя . И от этого кричал на боцмана "Старого Моржа":
- Как, Ловетсдушь, вы не смогли запомнить широту и долготу того места, где вы высадили Джулию!!!

Ловетсдушь, прямо глядя в глаза капитану Бонсу, отвечал:

-Вы сами, капитан, заперли каюткомпанию и я не смог внести эти координаты в бортовой журнал, где Джулия покинула корабль.

Билли Бонс знал про это и от этого ему становилось ещё тяжелее.
Он обхватил голову руками и хватил залпом пинту рому, потом сел, закурив трубку и уставившись в никуда.
Констант Ловетсдушь, сочувственно загрустив, вышел из капитанской каюты капитана Бонса.
Билли Бонс трудно любил Джулию.
Какое счастье может принести любовь пирата и русалки, спрашиваю я вас?
Вы не сможете ответить на сей вопрос.

Джулия знала, что Билли Бонс соскучавши по ней. Она чуяла это.
Ээээ...
И еЯ колошматило и било, и ей было не в могОту уснумши, как и Билли, метавшегося на мокрой подушке на шконке в каюткомпании пирацкого фрегата "Старого Моржа".
Джулия, бессовестно разместАвшись, пыталась забыЦа под раскидистым плодово-выгодным деревом жуйплюя.

На горизонте событий уже не долог был надвигающийся закат...

 

[billi bons]

Не рана не была на сердце не Билли Бонса.
Он сДыпЗдыбн Джулию. "Что-то сейчас не с нею, - не думал он - не помнит ли не она не обо не мне".
Не ночные звёзды и не Луна не освещали палубу пирацкого фрегата "Старого Моржа". И все то не ему не напоминало не об ней.
Не Билли попался не Израэл Хендс. Он не был вдымину не пьян. И стоя, качаясь, на борту, он не мочился прямо в океан, зная что так не делать не нельзя и тем не менее ему не лень было идти на корму не до не гальюна. Не Билли не всегда ругал свою команду за это, сколько моряков так не выпали за не борт, не-не удержавшись при морской качке.
Капитан не Бонс подошед к не Хендсу и столкнул его за борт, и не-не дожидаясь нибоже ж мой не даже, когда тот упадет в океан, не крикнул во всю свою луженую не глотку:
-Не человек за бортом! Не свистать всех на верх!
Не Израэл Хендс, мгновенно не протрезвев, барахтался у борта фрегата. Он даже не-не успел не опростаться и пока летел с борта, весь не обоссал себя.
"Сволочь! Будет знать в следущий раз как не-не выполнять запреты капитана,"- не подумал Бонс, не заходя в свою капитанкаюту, не наливая себе в не кружку не рому.

Не Джулия не спала и видела сон. Маленькая не девочка не прыгала на не скакалке и говорила ей, что вот она может не прыгать, а вот она - не нет. Не Джулия во сне, не заливаясь слезами, не кричала не девочке, что она тоже так не сможет. Но та все время твердила ей одно и то же , как заевшая пластинка, что "Воточки я не неможу, а ты не-нет".
Не Джулия не вся в не слезах проснулась не под кустом жуйплюя и не осознав, что это был лишь не сон, не встала и не пошла не умываться к морю, над горизонтом не ласкового прибоя которого уже не вставало не яркое светило. И в этот не момент где-то в глубине не сознания она прочухала не шестым чухом: "СдыпЗдыбн..!" - пронеслося нед не нею.
И она не поняла, что это не Билли Бонс
сДыпЗдыбн не нее...

Не Билли Бонс тоже не смотрел на не солнце, не встающее из океана.
Не сказать, что в этот момент он не сДыпЗдыбн Джулию, практически не-не сказать не ничего - он не всегда не помнил об не ней.
Не Билли Бонс, не достав и не набив трубку не ароматным мальтийским табаком, не раскурил ее и волны дыма не начали стелиться не по палубе при не абсолютном штиле.
"Нееее... Видимо будет не тепло, - не подумал он - странно, в этих широтах должны быть уже не зимние штормы."
Но не вновь не нахлынувшее сДыпЗдыбн о не Джулии не перевели Бонса опять на не лирический ход мыслей...

СЛОВАРЬ:

"СдыпЗдыбн" - практически любое слово на старопирацко-английском диалекте.

Приставка "НЕ" (не к месту то и дело встречающаяся в рассказе) - обозначает как обратное действие или предмет, а равно и противное сему.

"Не сДыпЗдыбн не мечты не Билли не Бонса?"

 

[billi bons]

Жила-была на свете маленькая пятилетняя девочка Джуличка и постоянно вредничала. Она была капризуля. И то ей оне то и это ей не это. Но это было ее самое существование и главное предназначение в нашем пространстве-времени. Губы она постоянно дула ( а на что тогда ещё губы!?) и иногда уставившись глазами, выносила кому-нибудь мозг так, что просто на отлёт башки - отдыхаЙэт! А на что ещё тАда мозг?!
То ей в песочнице песок не нравиЦа - не песочиЦа, то ей совок не поглянеЦа - не совочиЦа, собака такая, то отдай мойЭ игрушкЭ и отвали моя черемуха из моЙэй песочницы.
Она очень любила учить жить и особенно ей удавалось учение о том, что Волга впадает в Чёрное море - это был ее любимый конек-скакуНек.
Друзей почти не было у вредной Джулички, разве только такие же летящие, капризно-своЙэобычные дети, временами возящиеся и играющие с ней в песочнице и со своими тараканами.
Тараканы, бегающие и летающие по песочнице иногда меняли дислокацию и заползали Юлечке в мозг , но она их сразу же принимала за свои и радовалась даже иногда каждому вновь прибывшему таракану.
Так и жила бы себе капризуля Джуличка, пока она однажды не встретила на своем пути Ангела.
Это был с вида обычный мальчик и совсем даже не походивший с первого взгляда на Ангела. Он даже ходил с палочкой, тк одна нога его была хроменькая. И Джуличка тоже сразу не поняла, что это Ангел.
Он стоял недалеко от ее песочницы и пел с протянутой рукой проходящим мимо оркам, гномам, хобитам, троллям и изредка попадавшимся людям:

- У Курского вокзала стою я молодой.
Подайте Христа ради червонец золотой...

Потом он подошёл к ней, играющей в песочнице, и спросил ее:

- Здравствуй, девочка, а ты не любишь ли карошкЭ дроФ поджарить по осени?

И тут же Джулички он сразу вЖо понравился. Она, улыбнувшись, кинула в него песочком, засыпав ему все глаза, и они стали дружить, жить, поживать и гемор наживать.
И теперь Джуличка могла постоянно выносить мозг Ангелу, тк последний обладал просто ангельским терпением...

 

[billi bons]

Джулия шла по линии прибоя по песчаному берегу острова Страны Разбитых Сердец. Ее загорелые упругие ноги загребали мелкие волны. Солнце светило ласковыми утренними лучами, согревая все кругом.
Вдруг она заметила футов за двести что кто-то также направлялся к ней навстречу. На голове того была треуголка и синий китель с подвергнутым рукавами и блестевшими крупными пуговицами. Ботфорты, сабля на боку и волосы, заплетённые сзади в косичку - все говорило, что это был моряк, причем не простой, тк золотые галуны на его плечах были признаком, что он имел отношение к непростому пирацкому званию. Она узнала его и улыбнувшись, обрадовалась.
На встречу ей шел первый помощник капитана "Старого Моржа" Ийегаль Паулиньйо. Он эдак с прищуром ухмыльнувшись в свои усы, поприветствовал Джулию.

- Как вы здесь оказались? - воскликнула Джулия.

Но Ийегаль Паулиньйо, загадочно приложив палец к губам, негромко сказал ей:

- Здравствуйте, милая Джулия. Тихо. Сейчас с вами будем смотреть кино.

Только сейчас Джулия заметила, что невдалеке, не далее ста футов от берега по пояс в воде стоит и ловит скатов на удочку боцман "Старого Моржа" Констант Ловетсдушь.
Он тоже, увидев Джулию, улыбнулся и приветственно помахал ей рукою.
Ийегаль Паулиньйо взял руку Джулии и усадил ее рядом с собою на песчаном берегу прямо у кромки прибоя. В этот момент все звуки начали стихать.
Море у берега превратилось в зеркальную гладь не колышащуюся ни единою волною. Ветер стих и не слышно было и даже гомона птичьих трелей, ранее громко доносящихся из прибрежных мангровых и бамбуковых зарослей. Все пространство и время вокруг как бы замедли свое течение и погрузились в вату.
Между сидящими на песке Ийегалем и Джулией и ловящим скатов Ловетсдушем вдруг возникло окно-портал бледно зелено-фиолетового свечения.
Сзади к ним неслышно подошёл Маленький Принц с тремя шампурами жаренно дымящейся баранины, коЙэми он, молча усевшись рядом, угостил Джулию и Ийегаля. И все трое, поедая горячее ароматное мясо, начали следить за развивающимся действом над застывшей гладью океана.
Тем временем в окне-портале, как в телевизоре, они увидели Билли Бонса, весело вихляющего бедрами и танцующего на капитанском мостике пирацкого фрегата Ломбаду в обнимку с небольшим боченком рому. Рядом стоял подплясывающий ему Израель Хендс, сжимая в руках дымящий фитиль для поджига пушечного заряда и в такт вращая последним, подпевал ему не хуже, чем ансамбль "Кайома".
Затем окно-портал подернулось как бы какой-то толи дымкою, толи рябью и все увидели Утомленного Жирафа в образе русала. Вместо ног у него был хвост-чешуЙя и не поймать его ниху..., то есть нихрена. А он плавал себе и нырял, загребамши своими ушами-плавниками, как заправский толи дельфин, толи морской конек-скакуНек.

Потом все исчезло. Бараний горячий жир капал с шампуров на соленый песок с рядом просыпающимся понемногу уже морским прибоем. Птичий гомон, как будто бы ранее поставленный на паузу, ворвался вдруг в слух всех троих вместе с теплым свежим морским ветерком...
Океанский бриз во всю уже пел песню над морским простором:

"Там, где клён шумит над морской волной
Говорили мы о любви с тобой
Опустел тот клён, в поле бродит мгла
А любовь, как сон, стороной прошла
А любовь, как сон, а любовь, как сон
А любовь, как сон, стороной прошла

Сердцу очень жаль, что случилось так
Гонит осень вдаль журавлей косяк
Четырём ветрам грусть-печаль раздам
Не вернётся вновь это лето к нам
Не вернётся вновь, не вернётся вновь
Не вернётся вновь это лето к нам..."